– Словно фильм снимаем, – подумал Майкл, – когда-нибудь давным-давно, где-нибудь в Киеве... Про войну за бугром. Смешно... Теперь сам он был за далеким бугром, и не было больше на картах имени страны, в которой он родился.

Они оттащили барахло в незапертый гараж, спустились на подземный уровень, почистились и загромоздились в бункер, означенный в схеме, которую не выпускал из рук тоскливо посапывающий Марк, как помещение для отдыха персонала. В общем-то, насколько это позволял видеть неверный свет ручных фонарей, это была некая помесь бильярдной и бара. Тускло блестели экраны притороченных к потолку телевизоров. Холодильники, приютившиеся в углу, потекли, и лужи вокруг них еще так и не просохли. Было душно и пахло плесенью. Зато индикаторы счетчиков давали почти чистый фон.

Они сняли респираторы, расстегнули защиту, пристроились на полу, в креслах, столе и стойке. Фрэнк затеплил китайской работы летучую мышь, и стали видны прилепленные к стенам постеры и разных колеров лица и шевелюры всей честной компании. А в углу стойки бара обозначилась в темноте кошмарная рожа – полусгнившая пустая тыква с прорезанными глазами и ртом до ушей, надетая на подсвечник (На праздники дело вышло, – вспомнил Майкл).

Судя по всему, когда рвануло и началось повальное бегство, помещение для отдыха было заперто, и большого беспорядка здесь не наблюдалось.

Марк расстелил на зеленом сукне схему, и начался их первый боевой совет на месте действия.

– Так, – сказал Марк, справившись с неожиданно одолевшей его одышкой, – все пока как и обещано. Все живы. Отравы в воздухе не чувствую. Радиационное загрязнение есть, но такое, какое и ожидалось...

– Когда поднялась пыль от винтов, фон сильно подскочил, – заметил Майкл.

– Ну, что же, постараемся поменьше пылить, – разглядывая репертуар бара, буркнул Поляновски. Поднялся, подошел к холодильникам и стал, морщась, изучать их содержимое. Судя по выражению его лица, наполнены они были, преимущественно калом пожилых шакалов, причем не первой свежести.