– Шеф, я, как посмотрю, вы не случайный здесь человек...

Марк посмотрел на него тяжелым взглядом, поверх набрякших мешков под глазами, и повернулся к залитому мертвым светом прожекторов, обугленному жерлу нулевого сектора.

– Что, все-таки они производили здесь? – делая вид, что не понимает его, продолжал рассуждать вроде сам с собой, Майкл. – Я все-таки, хоть и бывший, но технолог... Но вот тут – просто ума никакого не прикладывается...

– Здесь не производили ничего, – не оборачиваясь, вдруг глухо сказал в пространство Марк. – Здесь хранили... Хранили и изучали нечто. Что взорвалось, в конце концов, на прошлый Хэллоуин. Или было взорвано... Только вот, последствия получились непредсказуемые... Это мое мнение, – добавил он, меняя позу и тон.

(Ага, – подумал Майкл).

Они и в самом деле начали ровно в восемь, по плану. По двое пошли по этажам – сверять схему, делать замеры, расставлять датчики. Снова Майкл шел в паре с Фрэнком. Видимо, они неплохо смотрелись вместе – оба достаточно молчаливы и оба внутренне напряжены, чутко настроены на неслышимый звук никем не видимых струн. За Фрэнком это были годы и годы опыта высотного монтажа, за Майклом – разное. В том числе и несколько месяцев зыбкой тишины ущелий – стреляющей вслед тишины – тоже.

Он знал, очень хорошо знал, что Грамэри – не простой заводишко, по чьей-то прихоти засунутый в эти глухие края, но все-таки то, мимо чего они проходили, пробираясь по периметру двух самых верхних этажей, его потрясло.

В разделенных стальными переборками отсеках громоздились, переплетались, простирались на сотни, казалось, метров агрегаты как-то тошнотворно похожие на декорации к очень дорогой ленте сайенс-фикшн, сделанной, впрочем, без особого вкуса.

И многое из ЭТОГО жило своей, непонятной жизнью – индикаторы и дисплеи выдавали какую-то информацию. КОМУ? Что-то включалось, выключалось и переливалось в недрах непонятной машинерии. Разок где-то поверху прошла, если судить по звуку, вагонетка.